Tags: москва

Топливная экономика московских крестьян конца XIX века

Она предстает перед нами в следующих строках:

Как показывают материалы земского подворного обследования 1898-1900 гг., проведенного на территории Московской губернии, из 5692 общин подвергнутых переписи, в 1344 общинах — 23,6% их общего количества — все крестьяне жили на покупном топливе, в 1736 общинах — 30,6% — к покупке топлива прибегали более 75% всех крестьян, в 594 общинах — 10,4% — топливо приобрели от 50 до 75%, в 654 общинах — 11,4% — топливо покупало менее половины всех крестьян и только в 1195 общинах — 21,0% — обходились за счет надельных лесов. По 169 общинам — 3,0% — сведений собрать не удалось. [Московская губерния по местному обследованию 1898—1900 гг. Т. IV. Земледельческое хозяйство и промыслы крестьян. Вып.1. Земледельческое хозяйство. М., 1907. С. 123.].
Таким образом, даже в Московской губернии основная масса крестьян (почти 65% общин) вынуждена была покупать дрова. Причем расходы на топливо составлял от 5,2 до 16,2 руб. на двор [Там же. С. 125.], а общая сумма этих расходов достигала 1147108 руб. [Там же. С. 125.]. Чтобы понять значение этого показателя, достаточно отметить, что это почти столько же, сколько составляла плата за аренду помещичьих земель (1140625 руб.) [Там же.]
 
(Островский А.В. Российская деревня на историческом перепутье. Конец XIX начало XX в. М. Товарищество научных изданий КМК, 2016.- С. 326-327)


То есть - московский совокупный мужик платил землевладельцу за аренду 1 140 625 рублей, а за дрова - 1 147 108 рублей. На 6 483 рубля больше. Такова цена теплой печки в холодной стране!


Нормы выдачи хлеба рабочим на первое полугодие 1929/30 года

...устанавливало

Постановление Коллегии Народного Комиссариата Внешней и Внутренней Торговли С.С.С.Р. от 17 декабря 1929 г. (№ 23З).
О нормах снабжения рабочих и их семей на II‑е полугодие 1929/30 с.‑х. года.


В Р.С.Ф.С.Р. 800 г. печеного хлеба в день получали рабочие Ленинграда, Москвы, Тулы, Дагестана, шахтеры Кавказа и Кузбаса. 750 г. - Нижнего Новгорода, Сормово, Ижевска. Остальные рабочие - 600 г. Но золото/угле промышленники Дальне-Восточного края имели 1200/950 г.
В У.С.С.Р. 800 г. полагалось шахтерам Донбасса, рабочим горячих цехов Днепропетровска, Мариуполя, Николаева. 600 г. остальным рабочим. Служащим Харькова и Днепропетровска - 400 г., остальным служащим и прочим трудящимся - 300 г.
(РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 769. Л. 7-12)

Как умирают империи - Писатель Яблоновский создает позитивный образ денщика

Ну, негативное мнение Ярослава Гашека о денщиках Мировой войны хорошо известно: 
 

 

"В Девяносто первом полку я знал несколько таких. Один денщик получил большую серебряную за то, что умел восхитительно жарить украденных им гусей. Другой был награждён малой серебряной за то, что получал из дому чудесные продовольственные посылки и его начальник во время самого отчаянного голода обжирался так, что не мог ходить. Подавая рапорт о представлении своего денщика к награждению медалями, этот начальник выразился так: «В награду за то, что в боях проявлял необычайную доблесть и отвагу, пренебрегал своей жизнью и не отходил ни на шаг от своего командира под сильным огнём наступающего противника». А тот в это время обчищал курятники в тылу. Война изменила отношения между офицером и денщиком, и денщик стал самым ненавистным существом среди солдат. У денщика была целая банка консервов, в то время как в команде одна банка выдавалась на пять человек. Его фляжка всегда была полна рому или коньяку. Целый день эта тварь жевала шоколад, жрала сладкие офицерские сухари, курила сигареты своего начальника, стряпала и жарила целыми часами и носила гимнастёрку, сшитую лично ей по мерке." 

А вот российский писатель С.В.Яблоновский создал в очерке о своем посещении Братского кладбища позитивный образ денщика: 

"...  вспомнили  какого-то  Фёдора,  денщика  того самого  подполковника  Соловьёва,  что  похоронен  рядом  с  Щипчинским.
 Фёдору  почему-то  надо  было  отправляться  в  обоз,  и  этого  требовал  от  него  подполковник,  но  Фёдор  упрямо  стоял  на  своем:
 —  Так  что  дозвольте  остаться  при  вас.
 И  остался,  и  всегда,  во  всех  боях,  шел  перед  своим  подполковником  и  защищал  его своим  телом.
 Когда  он  среди  боя  перевязывал  Соловьёву  рану,  одна  и  та  же  пуля  пронизала  обоим руки.  В  этом  сражении  и  Соловьёв  и  его  денщик  получили  ряд  ран.  Соловьёва  привезли убитым,  а  Фёдора  —  тяжко  израненным.
 Он  все  ходил  на  могилу  к  своему  барину,  плакал,  привязался  до  последней  степени к  его  детям,  а  потом, поправившись,  опять  отпросился  на  фронт.  Теперь  вновь  сражается... "
(Московское  городское  Братское  кладбище.  М.,  1915.)

Высочайшего сорта профессионалы были дореволюционные писатели - написать очерк о том, как посетил кладбище...

Братское кладбище
"И где–то первые пилоты Лежат – пропеллер в головах" Кушнер написал про другое кладбище...

Деньги собирают родители, а стипендия - имени императора?..

ДОНЕСЕНИЕ
ДИРЕКТОРА ЧАСТНОЙ МУЖСКОЙ ГИМНАЗИИ С.И. РОСТОВЦЕВА
ПОПЕЧИТЕЛЮ МОСКОВСКОГО УЧЕБНОГО ОКРУГА А А ТИХОМИРОВУ
О ПРОВЕДЕНИИ СБОРА ПОЖЕРТВОВАНИЙ НА ОБРАЗОВАНИЕ ФОНДА ПОМОЩИ ДЕТЯМ ВОИНОВ И
О НАЗНАЧЕНИИ ОДНОЙ ГЕОРГИЕВСКОЙ им. ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II ВАКАНСИИ ДЛЯ СИРОТЫ ГЕОРГИЕВСКОГО КАВАЛЕРА

№ 568 1 декабря 1916 г.
г. Москва,
ул. Садовая-Триумфальная, 2

Вследствие циркулярного распоряжения от 3 ноября 1916 г. за № 39299 имею честь
уведомить ваше превосходительство о нижеследующем.
1. Сбор средств на образование фонда для помощи детям воинов-героев был мною организован в следующем порядке. Тотчас по получении распоряжения по этому предмету мною было составлено воззвание к ученикам и их родителям с приглашением всемерно содействовать успеху сбора на святое дело, и 26 ноября (день, посвященный памяти героев настоящей войны) был назначен днем учреждения этого фонда. В означенный день во время третьего урока были совершены торжественные панихида и молебен с вступительным словом законоучителя гимназии; после богослужения я прочел брошюру «Война и школа», был исполнен гимн, и в заключение я провозгласил здравину государю императору, русской армии и героям — георгиевским кавалерам, покрытую дружным «ура». В этот же день вечером был устроен литературно-вокально-музыкальный вечер учениками гимназии для раненых воинов, находящихся на излечении в лазарете при моей гимназии и при женской гимназии Л.Д. Ежовой. Сбор, произведенный 26 ноября, достиг 300 руб., переданных мною в распоряжение попечительного совета гимназии. Считая собранную сумму недостаточной для содержания хотя бы одного учащегося во вверенной мне гимназии, я предложил учащимся продолжить сбор пожертвований; с просьбой пожертвований на указанный предмет предполагаю обратиться к Обществу вспомоществования при вверенной мне гимназии в ближайшее заседание правления общества, а также в Московскую городскую управу.
После сбора буду иметь честь сообщить вашему превосходительству о размерах собранной суммы денег на учреждение фонда и «Георгиевской им. императора Николая II» стипендии.
По вопросу о предоставлении потомству героев, участников настоящей войны, бесплатных вакансий, имею честь сообщить, что мною будет предложено в попечительном совете при вверенной мне гимназии учреждение одной бесплатной вакансии для сироты героя, павшего смертью храбрых на поле брани, стипендия же будет служить для содержания его в пансионе или частной квартире. Полагаю, что зачисление учеником гимназии сироты героя не должно быть ограничено ни условиями конкурса, ни наличностью вакантных мест в гимназии.
Директор Ростовцев
(ЦГА Москвы. Ф. 459. Оп. 2. Д. 7940. Л. 258-259. Цит. по: Москва в годы Первой мировой войны. 1914—1917 гг.: Документы и материалы. М., 2014, С. 911)

Удивительный парадокс - деньги на учебу сиротам собирают родители, а стипендия названа именем императора...

Как умирают империи - В огне Мировой рождаются московские доплаты и пенсии

 Об этом мы можем узнать из
ДОКЛАДА 
ГЛАСНОГО  С.В.  БАХРУШИНА 
«ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ  МОСКОВСКИХ  ГОРОДСКИХ ПОПЕЧИТЕЛЬСТВ  О  БЕДНЫХ  В  СВЯЗИ  С  ВОЙНОЙ», 
ОПУБЛИКОВАННОГО  В  ЖУРНАЛЕ  «ИЗВЕСТИЯ МОСКОВСКОЙ  ГОРОДСКОЙ  ДУМЫ»
 24 февраля  1915  г.
 ...
Московскому  городскому  управлению  в  связи  с  войной  предстояла  поэтому  двойная задача  в  деле  общественной  благотворительности:  во-первых,  прийти  на  помощь семьям,  непосредственно  пострадавшим  от  войны,  т.е.  семьям,  кормильцы  которых были  отозваны  на  войну,  а  во-вторых  —  облегчить  для  всего  беднейшего  населения тяжелые  последствия  переживаемого  кризиса.  Что  касается  семей  запасных,  то  закон 1912  г.  обеспечивает  им  известное  пособие  из  средств  казны.  Но  паек  этот  совершенно недостаточен  для  Москвы,  где  он  определен  в  3  руб.  60  коп.  на  взрослого  и  в  1  руб. 80  коп.  на  ребенка  моложе  пяти  лет.  По-видимому,  закон  1912  г.  был  рассчитан  преимущественно  на  сельское  население,  еще  в  значительной  степени  живущее в условиях натурального хозяйства, и  совершенно  не  учитывал  условий  городского  быта,  требующих  гораздо  больших  расходов.  Городу  пришлось  взять  на  себя  расход  на  пополнение пайка,  который  благодаря  городской  приплате  доведен  до  5  руб.  на  взрослого  и  3  руб. на  ребенка.  Кроме  того,  закон  совершенно  не  обеспечивает  некоторых  лиц,  живших  на счет  призванного:  его  внебрачных  детей,  приемных  детей,  его  гражданскую  жену  и  т.д. Расход  по  содержанию  таких  лиц  город  взял  на  себя. 
...
(Известия  Московской  городской  думы.  1915.  Март.  С.  1—10.)

То есть - на достаточно ранней фазе войны для семей запасных, призванных из Москвы, были установлены повышенные пособия за счет весьма солидного городского бюджета. Традиция, сохраняющаяся и поныне... К сожалению нет сведений, использовали ли этот факт в своей пропаганде, адресованной крестьянскому большинству, революционеры или германские органы спецпропаганды. (Умнице и тонкому знатоку России Максу Гофману  это наверняка показалось бы занятным и полезным...)

Австрийские пленные в Москве
Австрийских пленных - похоже, не особо рвавшихся воевать за престарелого монарха  проводили маршем по Москве и осенью 1914 г.

Как умирают империи - Призыв кузнеца создает безвыходное положение

 Об этом рассказывает

№  42.  ПРОШЕНИЕ 
ПРАВЛЕНИЯ  ТОВАРИЩЕСТВА СИТЦЕНАБИВНОЙ  МАНУФАКТУРЫ  «ЭМИЛЬ ЦИНДЕЛЬ» 
ПРЕДСЕДАТЕЛЮ  ОСОБОГО ЗАВОДСКОГО  СОВЕЩАНИЯ  МОСКОВСКОГО ПРОМЫШЛЕННОГО  РАЙОНА 
ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ С.И.  ЧЕРДЫНЦЕВУ 
О  ПРИКОМАНДИРОВАНИИ К  ЗАВОДУ  КУЗНЕЦА  Ф.В.  СКОПИНСКОГО, ПРИЗВАННОГО  В  ДЕЙСТВУЮЩУЮ  АРМИЮ
 
г.  Москва,                                                                                                              7  декабря  1915  г.
 Пятницкая  часть,  2-й  участок
 
 Прошение
Честь  имеем  покорнейше  просить  ваше  превосходительство  о  прикомандировании  в качестве  военнообязанного  к  нашим  механическим  мастерским,  приступившим  к  изготовлению  ежедневно  до  1000  штук  3-дюймовых  гранат  французского  образца,  а  также  к  обслуживанию  снаряжательного  завода  Н.А.  Второва  призванного  4  декабря  с.г. нашего  бывшего  рабочего  кузнеца,  крестьянина  Московской  губернии  Серпуховского уезда  Вельяминовской  волости  д.  Степыгино  Филиппа  Васильевича  Скопинского  и  находящегося  сейчас  в  распоряжении  г.  воинского  начальника  г.  Москвы.
Отсутствие  мастеровых  специалистов  ставит  наши  мастерские  в  безвыходное  положение,  и  потому  мы  позволяем  просить  ваше  превосходительство  об  удовлетворении нашей  просьбы.
Удостоверение  об  изготовлении  гранат  нами  было  представлено  вашему  превосходительству  при  прошении  от  10  ноября  с.г.,  копию  же  удостоверения  завода  Н.А.  Второва при  сем  прилагаем.
Правление  Товарищества  мануфактуры  «Эмиль  Циндель»  в  Москве,  по  доверенности  управляющий  фабрикой  инженер-технолог,  товарищ  председателя  механической секции  Военно-промышленного  комитета. [Подпись неразборчива]


 Резолюция  С.И.  Чердынцева  под  документом:  «На  заключение  моск[овскому] воинскому  начальнику.  Генер[ал]  Чердынцев.  13/XII».
(ЦГА  Москвы.  Ф.  848.  Оп. 1.  Д.  256.  Л.  7. Цит. по: Москва в годы Первой мировой войны. 1914—1917 гг.: Документы и материалы, М., 2014, С. 366-367)

Очень интересно - призыв единственного кузнеца ставил в безвыходное положение мануфактуру, получившию не такой уж маленький (1000 гранат в день) заказ от организации Ванкова.
Но они могли апеллировать к Особому совещанию. 
Так какой же ужас был в деревнях, где не было кузнецов для починки сельхозмашин, без которых невозможно управиться с работами. на которые суровый климат отводит считанные дни...
  

Как умирают империи - Милосердие военных врачей

О нем, густо замешанном на утерянной духовности, говорит нам 

ПИСЬМО 
В.  ГАЛАФЕЕВОЙ,  ЖЕНЫ  КАПИТАНА  11-го  ТУРКЕСТАНСКОГО  СТРЕЛКОВОГО  ПОЛКА Г.И.  ГАЛАФЕЕВА, 
В  МОСКОВСКУЮ  ГОРОДСКУЮ УПРАВУ 
С  ЖАЛОБОЙ  НА  ИЗДЕВАТЕЛЬСКОЕ ОТНОШЕНИЕ  К  ТЯЖЕЛОРАНЕНЫМ  ПРИ ОСВИДЕТЕЛЬСТВОВАНИИ  ИХ  ВОЕННЫМИ  ВРАЧАМИ МОСКОВСКОГО  ЭВАКУАЦИОННОГО  ПУНКТА

 
 9 января  1915  г.
 Мой  муж,  Г.И.  Галафеев,  ротный  команд[ир]  11-го  Туркестанского  стрелкового  полка, 21-го  ноябр[я]  был  ранен  в  глаз  и  контужен  в  голову,  после  чего  его  эвакуировали  в  Москву. Ехать  ему  пришлось  в  числе  многих  других  раненых  с  воинским  поездом,  который  совсем  не был  приспособлен  для  перевозки  раненых,  а  возили  в  нем  заразных  больных.  Доктор  предупредил,  что  перевязочных  средств  у  него  никаких  нет,  а  служебный  персонал  был  так  ограничен,  что  раненые  должны  были  сами  услуживать  друг  другу.  Измученных  до  последней степени,  28-го  привезли  в  Москву.  С  вокзала  по  распоряжению  какого-ниб[удь]  высш[его] начальства  их  отправили  сначала  в  Лефортово,  но  там  их  не  приняли,  сказав,  что  это  ошибка,  что  их  следует  везти  на  Ходынку,  в  Никол[аевские]  казармы,  в  1-й  эвак[уационный] пункт.  Но  в  Никол[аевских]  казарм[ах]  не  было  какого-то  генерала,  который  должен  был их  принять  и  записать,  поэтому  им  предложили  дожидаться  6  ч  вечера  (с  7  ч  утра)  или  же ехать,  кто  куда  хочет,  с  тем,  чтобы  к  6  ч  вернуться.  Мой  муж  поехал  домой,  но  вернуться  к назначенному  сроку  уже  не  мог,  т.к.  не  в  состоянии  был  встать  с  постели.  Лечили  его  врачи Носоновский  и  Молчанов,  оба  нашли  сотрясение  мозга  и  прописали  полный  покой,  не  снимая,  —  лед  на  голову,  и  уже,  конечно,  полную  невозможность  двигаться.
Так  как  муж  обязан  был  явиться  на  комиссию  военных  врачей,  то  чтобы  не  вышло  какой-ниб[удь]  неприятности,  я  повезла  туда  сама  его  рапорт,  в  котором  он  указал  причину,  благодаря  которой  не  мог  сам  явиться.  Мне  там  сказали,  чтобы  я  не  беспокоилась,  что  рапорта вполне  достаточно  и  что  он  может  явиться  тогда,  когда  будет  себя  чувствовать  более  здоровым.  Но  несмотря  на  это,  через  три  дня  муж  получил  предписание  по  военным  обстоятельствам1  явиться  немедленно  на  комиссию  в  1-й  эвакуац[ионный]  пункт.  Посылать  свидетельства  врачей  было  поздно,  да  и  вряд  ли  они  бы  имели  значение.  Пришлось  нанять  автомобиль и  везти  его  туда.  Пока  мы  доехали,  несчастному  несколько  раз  делалось  дурно.
 Что  делается  в  помещении  комиссии,  описать  невозможно,  более  грязного  и  не  соответствующего  своему  назначению  места  мне  не  приходилось  видеть.  Раненым  офицерам  по  нескольку  часов  приходилось  стоять,  дожидаясь  своей  очереди,  в  маленькой,  битком  набитой кухне  и  таком  же  узком  темном  коридорчике,  некоторые  не  выдерживали,  и  их  без  памяти 
вытаскивали  на  воздух;  при  мне  один  капитан,  принесенный  в  комиссию  на  носилках,  грозил застрелиться,  если  ему  придется  там  пробыть  еще  немного.  Всего  не  опишешь,  было  ужасно до  невероятности.  С  мужем  тоже  сделался  обморок,  и  я  назад  довезла  его  почти  без  памяти.
 Врачи  мужа  не  осматривали,  а,  заглянув  в  его  бумаги,  предписали  явиться  через  неделю.  Одна  мысль  об  этом  приводила  нас  в  ужас,  нервы  у  мужа  были  издерганы,  и  после каждого  путешествия  на  Ходынку  он  чувствовал  себя  значительно  хуже,  да  и  я  была  измучена  безрезультатными  хлопотами  об  улучшении  его  участи.  Больше  всего  мужа  волновало,  что  при  таких  условиях  он  не  в  состоянии  будет  скоро  поправиться,  а  ему  не  хотелось задерживаться  дома,  т.к.  он  знал,  что  в  полку  большая  нужда  в  офицерах.
 Чтобы  дать  ему  возможность  спокойно  поправиться,  я  стала  просить  эвакуировать его  в  Калугу  к  старушке-матери,  с  которой  он,  кстати,  давно  не  виделся.  Но  все  мои хлопоты,  просьбы  и  даже  слезы  ни  к  чему  не  привели.  Начальник  1-го  эвакуац[ионного] пункта,  от  которого  это  зависело,  посылал  меня  в  комиссии  к  врачам,  а  врачи  говорили, что  это  их  не  касается,  и  посылали  к  начальнику  пункта.  Наконец  меня  обнадежили, что  могут  пустить,  но  он  должен  сам  явиться  перед  отъездом  на  комиссию,  а  когда мы  приехали,  ему  объявили,  что  вышло  новое  постановление  —  являться  в  комиссию через  каждые  три  дня,  независимо  от  состояния  здоровья,  и  что  пустить  его  в  Калугу поэтому  не  могут.  Я  не  могу  все  это  назвать  иначе,  как  издевательством,  и  над  кем? 
Над  измученным  и  нравственно,  и  физически  человеком,  и  поэтому,  когда  муж  подал рапорт  отправить  его  в  действ[ующую]  арм[ию],  я  должна  была  покориться,  т.к.  со своей  стороны  была  бессильна  чем-ниб[удь]  ему  помочь.  Он  предпочитал,  если  силы  не выдержат,  лечь  где-ниб[удь]  в  госпитале  по  дороге,  но  только  не  оставаться  в  Москве, где  пришлось  столько  вытерпеть  и  пережить.
 К  сожалению,  история  моего  мужа  —  далеко  не  единственный  случай.  14  дек[абря] мой  муж  полубольной  уехал  в  действующую  армию,  о  чем  подал  рапорт.  Десятки  раненых  офиц[еров],  и  более  серьезных,  чем  мой  муж,  испытали  то  же  самое.  Всех  я  помнить  не  могу,  но  на  меня  особенное  впечатление  произвел  несчастный  с  раздробленной чашечкой  колена  и  другой,  на  костылях,  с  перебитыми  ногами,  оба  обязаны  были,  как и  все  остальные,  являться  в  комиссию  через  каждые  три  дня.  Если  к  этому  еще  прибавить,  что  им  всем  приходилось  там  просиживать  с  10  утра  до  4  ч  и  позже  дня,  то будет вполне  понятно,  что  все  они  давали  слово  никогда  больше  не  возвращаться  в  Москву, находя,  что  на  передовых  позициях  куда  лучше.

В. Галафеева,  жена  капитана  11-го  Туркестанского  стрелкового  полка
( ЦГА  Москвы.  Ф.  17.  Оп.  96.  Д.  968.  Л.  22—25  об. Цит. по: Москва в годы Первой мировой войны. 1914—1917 гг.: Документы и материалы, М., 2014, С. 147)

В декабре 1915 г. подполковник 11-го Туркестанского полка Георгий Галафеев награждается орденом Св.Анны 4-й степени с надписью «за храбрость».
 
 

Как умирают империи - Князь Юсупов-папа разоблачает лютеранских пасторов

Случившуюся в мае 1915 г. вспышкухолеры среди рабочих Трёхгорной  мануфактуры, тогдашний крупный бизнес (ведший пропаганду через гучковскую газету "Голосъ Москвы") изящно свалил на происки немцев. Организовать погромы оказалось легче, чем следить за санитарным состоянием фабрик и города. Власти Первопрестольной охотно пошли на поводу у предпринимателей, о чем говорит 
 

ТЕЛЕГРАММА 
ГЛАВНОНАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО  г.  МОСКВЫ КНЯЗЯ  Ф.Ф.  ЮСУПОВА 
МИНИСТРУ  ВНУТРЕННИХ ДЕЛ  Н.А.  МАКЛАКОВУ 
С  ОТЧЕТОМ  О  ДЕЙСТВИЯХ ПО  ВОССТАНОВЛЕНИЮ  ПОРЯДКА  И  ОЦЕНКОЙ ТЕКУЩЕГО  ПОЛОЖЕНИЯ  ДЕЛ  В  ГОРОДЕ
 31  мая  1915  г.
 г.  Петроград
 [В]  Москве  спокойствие  восстановлено  с  вечера  29  мая.  Жизнь  течет  нормально, заводы  работают.  Оба  помощника  градоначальника  уволены.  Убедительно  прошу  назначить  новых.  До  окончательного  выяснения  событий  28  мая  прошу  Адрианова  не трогать.  Не  могу  понять,  чем  руководствовались,  не  приняв  мер  к  закрытию  всех  магазинов,  принадлежащих  подданным  воюющих  с  нами  государств,  со  дня  объявления войны.  Высылка  немцев  и  австрийцев  и  снова  появление  их  в  отдельных  случаях  в Москве  недопустима,  как  и  отсылка  их  независимо  от  возраста  и  пола  за  границу  до окончания  войны.  Глубоко  убежден,  что  между  ними  существует  полная  организация и  шпионаж,  причем  женщины  играют  роль  посредниц.  Есть  консулы  экзотических стран  и  фантастических  республик,  цель  пребывания  коих  в  Москве  под  сомнением. 
Лютеранские  пасторы  занимаются  столько  же  церковными  делами,  сколько  и  шпионажем.  Удивительно,  как  мог  быть  сомнительный  француз  Гужон  председателем общества  713  русских  фабричных  предприятий?!  Случаи  заболевания  холерой  уменьшаются.  Наивысшее  число  заболеваний  было  24  мая  в  Пресненской  части,  именно  10  мужчин  и  37  женщин.  30  мая  в  Пресненской  части  заболели  один  мужчина  и одна  женщина,  в  прочих  частях  города  30  мая  заболело  5  человек  и  умер  один.  Повидимому,  эпидемия  стихает.  Холерные  вибрионы  впервые  были  найдены  [в]  бане. 
Убито  всего  16  человек,  из  коих  7  войсками,  остальные  благодаря  падениям  и  пожарам  во  время  погромов.  Ранено  28  человек,  из  них  17  ожоги.  Всего  разгромлено 590  мест,  включая  мелкие  случаи  вплоть  до  разбития  стекол.  Пожаров  36.  Чинов  полиции  21  человек  ранен  и  50  человекам  причинены  переломы  ребер  и  незначительные поранения.  В  воинских  частях  ранено  2  офицера.  Из  105  конных  городовых  ранено 32  лошади  и  11 лошадей  долго  не  войдут  в  строй.
 Юсупов
 (ЦГА  Москвы.  Ф.  16.  Оп.  232.  Д.  4.  Л.  4—4  об. Цит. по: Москва в годы Первой мировой войны. 1914—1917 гг.: Документы и материалы, М., 2014, С. 147)

Лютеранские пасторы шпионят, женщины посредничают, союзник-по-Антанте сомнителен...
Правда, бежал из Крыма генерал Юсупов на британском корабле, и дожил жизнь - как подобает русскому патриоту - в Италии...

HMS Marlborough

 

HMS Marlborough - истинный патриот должен в трудный час иметь под рукой нечто подобное, если хочет дожить свой век в Италии...

Как умирают империи - Рождение национал-лингвистов

 О нем нам рассказывает

ПИСЬМО 
ГЛАВНОНАЧАЛЬСТВУЮЩЕГО  г.  МОСКВЫ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА  А.А.  АДРИАНОВА 
И.Д.  МОСКОВСКОГО  ГОРОДСКОГО  ГОЛОВЫ В.Д.  БРЯНСКОМУ 
О  ПОСТУПИВШЕМ  К  НЕМУ ПРОШЕНИИ  МОСКВИЧЕЙ  ПЕРЕИМЕНОВАТЬ НЕМЕЦКУЮ  УЛИЦУ  И  НЕМЕЦКИЙ  РЫНОК
 
 №  8508                                                                                      25  июля  1914  г.

Милостивый  государь,  Виктор  Диодорович.
 Значительная  группа  московских  жителей  обратилась  ко  мне  с  ходатайством  о  том, не  найду  ли  я  возможным  оказать  содействие  к  тому,  чтобы  названия  «Немецкая»  улица  и  «Немецкий»  рынок  были  бы  изменены,  ввиду  того,  что  название  одной  из  улиц первопрестольной  столицы  «Немецкой»  в  настоящее  время  является  совершенно  неуместным  и  оскорбляет  слух  русского  человека.
 Вследствие  сего  имею  честь  об  изложенном  сообщить  на  распоряжение  вашего  превосходительства.
 Примите  уверение  в  совершенном  моем  уважении  и  отличной  преданности
 А. Адрианов.
 
Помета  на  документе:  «Доложено  думе.  [Августа]  19-го  дня  1914  г.  Журн[ал] №  16,  ст.  IX—679».
( ЦГА  Москвы.  Ф.  179.  Оп.  21.  Д.  3322.  Л.  1. Цит. по: Москва в годы Первой мировой войны. 1914—1917 гг.: Документы и материалы, М., 2014, С. 74-75)

Немецкий рынок